Назад

Кларк Гейбл на крышах Арбата.

Никто и никогда не считал Скарлет О’Хара леди. Она и не был. Она была прожжённой купчиной. Торговка от бога. Зарабатывать леди не могла – это было моветон, а Скарлет О’Хара могла – и зарабатывала. И Рэт Батлер не был джентльменом, он зарабатывал на войне. Кому-то руки-ноги ядрами отрывало, а он привозил бинты и хавчик. По тем временам оба они уконченные упыри. И имена у них соответственные – скарлатина и крыса. Хрен с редькой.

Мне девятнадцать и я об этом узнала. Хочу быть как Скарлет и, чтобы рядом был Рэт. Но я Мелани. И в моей жизни есть Рэт Батлер. Редкостная сволочь, но богатый, зарабатывает на войне в Афганистане. Я в этом ничего не понимаю. Он брутален и груб, а еще правдив и нежен. Раскачивает как может. Сейчас это зовут пикапом.

             Мы с Рэтом идем в «Октябрь» на «Унесенных ветром» в ноябре. А потом, все тем же жутким ноябрем мы лезем с ним на крышу дома №37, по улице Арбат. Холодно, темно и романтично. Я в джинсах индийского производства четырехлетней давности, заношенных до ветхости, особенно на жопных складках. Последняя бутылка жигулевского допита на ледяном ветру ноябрьского Арбата, мы спускаемся по пожарной лестнице. И джинсы рвутся аккурат по складке. Позор и провалиться в ад. Хотя 1987 и так ад. И я в нем как дома. И врут всё, что в аду жарко, там всегда финал ноября. Каждый день, или что там у них в аду считают, персональные вечности мук?

             Немыслимо ехать в таком виде. Кураж и безнаказанность молодости звонят в первую попавшуюся дверь среднего дома-книжки, и я выпрашиваю нитку с иголкой. Мой Рэт встает на одно колено и зашивает джинсы. Топорно, по - военному, грубыми стежками.

С тех пор я всегда ношу с собой нитки и пару иголок. А Рэт умер от инфаркта. Узнала месяц назад.

А теперь про деньги. Делайте запасы как я, носите с собой нитки и иголку, но не забывайте, что у смерти нет карманов. Мой Рэт этого не понял.

Только авторизованные пользователи могут оставлять новые комментарии